27.01.2026

В начале 2026 года Содружество Независимых Государств вновь оказалось в центре внимания — не из-за крупного саммита или прорывных решений, а по причине очередного шага одной из стран-участниц. Молдова, последовательно дистанцируясь от форматов постсоветской интеграции, фактически поставила вопрос о целесообразности дальнейшего участия в СНГ.

Этот шаг не стал неожиданностью, но он оказался симптоматичным. Он наглядно показал: СНГ всё чаще перестаёт быть пространством будущего и всё больше превращается в наследие прошлого, к которому разные государства относятся по-разному — от полного отказа до осторожного, прагматичного использования.

На этом фоне закономерно возникает вопрос: что сегодня означает СНГ для Центральной Азии и есть ли у этого формата перспективы в условиях стремительно меняющегося миропорядка?

С момента своего создания СНГ задумывалось как механизм «цивилизованного развода» бывших советских республик, а затем — как стратегия для постепенной интеграции. Однако со временем эта логика исчерпала себя.

Есть и такое мнение, что сегодня СНГ — это скорее инерция, а не стратегия, привычная дипломатическая оболочка, набор формально действующих соглашений, площадка для регулярных встреч без обязательств.

Инициатива Молдовы очевидно базируется на подобной позиции. Для кого-то СНГ больше не является безальтернативным форматом, и выход или дистанцирование от него больше не воспринимаются как политический шок.

Для Центральной Азии это важный сигнал — не столько пример для подражания, сколько подтверждение того, что участие в СНГ становится вопросом расчёта, а не идентичности.

В отличие от Молдовы, страны Центральной Азии не демонстрируют стремления к разрыву связей с СНГ. Здесь преобладает иной подход — тихий прагматизм. Здесь не любят резких движений, но и привыкли жить без особых иллюзий.

В настоящее время СНГ в регионе активной используется для решения вопросов трудовой миграции, для гуманитарных и образовательных обменов, как вспомогательный дипломатический канал. Но при этом, не рассматривается в качестве ключевого интеграционного вектора, не воспринимается как основа экономического развития, не формирует политической лояльности.

Иными словами, если для Молдовы СНГ — это формат, от которого нужно политически дистанцироваться, то для Центральной Азии — формат, из которого ушло стратегическое содержание, но который всё ещё может быть полезен.

Почему же Центральная Азия не повторяет путь Молдовы? Разница подходов объясняется геополитикой. Центральная Азия находится в зоне пересечения интересов России, Китая, США и ЕС, внутри сложных транспортных, энергетических и миграционных цепочек, в пространстве повышенной чувствительности к вопросам безопасности.

В этих условиях резкий выход из СНГ не даёт очевидных преимуществ, но может создать дополнительные риски. Поэтому регион выбирает иную стратегию, которая заключается в том, чтобы не ломать существующие форматы. В отличие от Молдовы, которая может позволить себе символический разрыв. Центральная Азия — предпочитает управляемую дистанцию.

Исторически регион живет в условиях конкуренции международных форматов. Пока СНГ теряет содержательную роль, её постепенно перехватывают другие структуры. ШОС — с акцентом на безопасность и Китай как экономический центр, ЕАЭС — как инструмент прикладной экономической интеграции, форматы C5+1 — как каналы прямого диалога с внешними игроками, внутрирегиональное сотрудничество стран Центральной Азии.

На этом фоне СНГ пока выглядит не лучшим образом: без собственной повестки, без экономических стимулов, без ответа на вопрос о будущем. Молдавская инициатива лишь ускоряет этот процесс, делая то, что раньше обсуждалось кулуарно, предметом публичного разговора. Это не угроза распада Содружества и не «эффект домино». Это, скорее, диагноз состоянию организации, которая перестала быть объединяющим проектом.

Каким видится возможное будущее СНГ из Центральной Азии?

Если смотреть на ситуацию реалистично, перед СНГ остаётся всего несколько сценариев.

Первый — инерционный. СНГ сохраняется как формальная структура, постепенно теряя влияние.

Второй — функциональный минимум. СНГ превращается в узкоспециализированную платформу — миграция, гуманитарные связи, стандарты.

Третий — символический. СНГ остаётся как напоминание о постсоветском прошлом, без реального политического веса.

Для стран региона наиболее приемлемым выглядит второй вариант — без громких заявлений, но и без стратегических иллюзий.

В условиях формирующегося многополярного мира СНГ для Центральной Азии становится не пространством интеграции, а фоном, на котором выстраиваются новые, более прагматичные и суверенные модели сотрудничества.

Здесь наиболее сбалансированной представляется позиция Казахстана. Астана воспринимает СНГ как динамичный, но не узловой формат сотрудничества. Официальные выступления президента Касым-Жомарта Токаева и представителей казахстанского правительства подчёркивают, что СНГ остаётся важной площадкой для диалога, особенно:

в сфере торговли и экономического взаимодействия. «Общий товарооборот внутри СНГ достиг $110 млрд, а торговля Казахстана с партнёрами по СНГ выросла в 1,5 раза за пять лет», было отмечено Президентом Казахстана на последнем Саммите СНГ в Душанбе;

в транспортной логистике, координации авиации, миграционных вопросов и других сфер, где есть конкретные выгоды для стран-участниц. При этом в Казахстане отмечают институциональные и правовые преимущества сотрудничества в СНГ по ряду направлений.

Астана не считает СНГ мёртвым институтом, но видит потребность в его обновлении и модернизации, чтобы он был более прагматичным и полезным.

Руководство страны на встречах государств-членов указывает на необходимость выполнения президентских поручений по реформированию Содружества, прежде чем решать финансовые вопросы. Это показывает стремление адаптировать СНГ под современные потребности, а не констатировать его бессмысленность. Такая позиция отражает стремление действовать не разрушая, а двигаться вперед путем обновления формата Содружества.

Вместе с тем, в публичных выступлениях президент Токаев подчёркивает важность успехов СНГ в предотвращении разрушительных конфликтов в постсоветском пространстве в 90-е годы, а также необходимость уважительного, умеренного тона в отношениях между государствами-членами. «Только через взаимопонимание и координированные усилия страны СНГ смогут не только предотвращать кризисы, но и способствовать стабильности», отметил в своем выступлении Токаева на саммите СНГ в Душанбе в октябре 2025 года. Что указывает на то, что Казахстан видит СНГ как пространство для укрепления взаимного доверия, а не арену для политических споров.

Таким образом, официальная позиция Казахстана по СНГ в последние годы остаётся фундаментально положительной, но прагматичной. Астана не отказывается от участия в СНГ, но видит формат как инструмент для конкретных задач, а не как самоцель. В то же время предлагаются инициативы, направленные на укрепление сотрудничества, расширение экономических связей, модернизацию института, включая идеи более гибких форматов вроде «СНГ+». В целом можно охарактеризовать позицию Астаны, как сдержанно-проактивную, с желанием сохранить связи, но без идей жёсткой политической привязки.