26.03.2026

Сегодня, ситуация вокруг Ирана представляет собой полномасштабный военный конфликт с участием США и Израиля, который длится уже почти месяц. Начавшаяся 28 февраля операция привела к кардинальным изменениям в руководстве страны и поставила регион на грань еще более серьезной эскалации.

США и Израиль проводят военную операцию под кодовыми названиями «Эпическая ярость» (США) и «Рычание льва» (Израиль), заявляя, что их цель — не допустить получения Ираном ядерного оружия . В первый же день авиаударов погиб верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, а также несколько членов его семьи. Новым рахбаром был избран его сын, Моджтаба Хаменеи, что эксперты называют «мягким военным переворотом», усилившим влияние Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

Активные боевые действия продолжаются. Коалиция наносит удары по военным объектам, включая ракетные базы и авиабазы, стремясь уничтожить военную инфраструктуру Ирана. Иран, в свою очередь, отвечает ракетными и беспилотными атаками по израильской территории и американским базам в регионе. Ключевым театром военных действий стал также Ормузский пролив, где Иран уже ввел новые правила прохода для судов, требуя координации с КСИР и запрещая проход судам, связанным с США и Израилем.

Очевидно, что израильско-американская стратегия направленная на то, что гибель лидера и военное давление спровоцируют массовые протесты и приведут к быстрой смене режима себя не оправдала.

Вместо внутреннего кризиса в Иране произошла консолидация общества перед лицом внешней агрессии. Многотысячные прошедшие по стране демонстрации демонстрируют решимость населения продолжать сопротивление. Эксперты отмечают, что в условиях войны власть «затягивает гайки» и делает ставку на демонстрацию стабильности системы, избрав наследника из той же семьи.

Несмотря на боевые действия, стороны активно пытаются вести дипломатию, хотя и с противоположных позиций. 24 марта США передали Ирану через Пакистан «15-пунктовое предложение». Оно включает жесткие требования: полный демонтаж ядерной программы, отказ от обогащения урана, ограничение ракетного потенциала и прекращение поддержки региональных союзников. Администрация Трампа также предложила перемирие на месяц для переговоров, пригрозив в случае отказа продолжением военных действий.

Тегеран, в свою очередь, отвергает перемирие на таких условиях, считая переговоры с США в текущей ситуации «нелогичными». Ираном выдвинуты встречные требования, включающие прекращение атак, компенсацию ущерба (репарации), снятие санкций и вывод американских баз из региона. Иранские власти считают, что находятся в позиции силы, взяв под контроль Ормузский пролив и получая сверхдоходы от подорожавшей нефти.

Экономические и глобальные последствия

Конфликт уже оказал существенное влияние на мировую экономику. Цены на нефть резко выросли, превысив $80 за баррель, что увеличило доходы Ирана, но создало проблемы для его противников.

Международный валютный фонд (МВФ) предупреждает, что ситуация остается «крайне нестабильной». Главные риски связаны с длительностью конфликта и возможным устойчивым повреждением энергетической инфраструктуры в регионе, что может привести к новой волне инфляции и замедлению глобального экономического роста .

Ближайшие прогнозы

Эксперты сходятся во мнении, что ближайшие недели будут определяющими. Основные сценарии развития событий выглядят следующим образом:

Прекращение военного конфликта (вероятность 55%).

Согласно прогнозу State Street Investment Management, наиболее вероятным исходом является достижение прекращения огня уже в апреле 2026 года. В этом случае режим в Иране уцелеет, но пойдет на уступки, опасаясь дальнейших разрушений. Цены на нефть постепенно стабилизируются в коридоре $80–85 за баррель.

Затяжная война (вероятность 45%).

Война может затянуться на месяцы, если Иран продолжит использовать асимметричные методы (дешевые дроны, блокирование судоходства) для нанесения ущерба США и их союзникам. Этот сценарий грозит серьезными перебоями с поставками энергоносителей и может поднять цены на нефть до $120–150 за баррель, вызвав стагфляцию в мировой экономике.

Отдельно надо отметить, что ситуация может в целом выйти из-под контроля в силу ряда причин: например, в случае начала наземной фазы операции, нанесения Ираном ударов по критически важным объектам стран Персидского залива либо в случае краха центральной власти в Иране. В этом случае, эксперты предупреждают о рисках гуманитарной катастрофы, потоках беженцев в соседние страны (Турцию, Азербайджан, государства Центральной Азии) и активизации радикальных группировок, что станет серьезным вызовом для всего региона и Европы.

В этой ситуации, в качестве крайней меры принуждения, хоть и с минимальной вероятностью существует угроза применения ядерного оружия (ЯО). Риск «ядерного принуждения» (когда сторона угрожает его применить, чтобы сломить волю противника) не просто сохраняется, а является одной из главных стратегических угроз.

Однако, существует ряд сдерживающих факторов, делающих применение ЯО маловероятным в ближайшие дни и недели.

Технические ограничения у Ирана: На данный момент нет подтвержденных данных о том, что Иран обладает готовым к применению ядерным взрывным устройством. Даже после гибели духовного лидера, новая фетва (религиозное разрешение) на создание оружия еще не издана. Хотя эксперты признают, что Тегеран имеет научно-технический задел и способен в будущем создать бомбу («время прорыва» сокращается), прямо сейчас на поле боя у него просто нет такого оружия.

Отсутствие военной необходимости у коалиции: США и Израиль, по их собственным заявлениям, добиваются смены режима в Иране и демонтажа его ядерной инфраструктуры. На данный момент они ведут воздушную кампанию и, по оценкам экспертов, не видят необходимости в применении ЯО для достижения этих целей, поскольку это мгновенно лишило бы их международной поддержки.

Политическая цена: Как отмечают различные эксперты, применение ЯО впервые со времен Второй мировой войны разрушило бы глобальный режим нераспространения. Это спровоцировало бы «цепную реакцию» — Япония, Южная Корея, Германия и Саудовская Аравия немедленно начали бы собственные ядерные программы, что обрушило бы существующую систему безопасности.

Реалистичная опасность в данной ситуации может крыться в соблазне ядерного шантажа. Поскольку обычная война затягивается, а ни Иран (несмотря на консолидацию вокруг нового лидера), ни коалиция не готовы капитулировать, возрастает риск использования ЯО как инструмента дипломатии. Стороны могут начать подавать сигналы о готовности пересечь «красную черту», чтобы вынудить противника пойти на уступки.

Недавние удары коалиции по Атомной электростанции в Бушере создали прецедент, который некоторые эксперты называют «игрой с огнем». Хотя станция не была разрушена, сам факт нанесения удара по ядерному объекту резко повышает градус напряженности. Иран предупредил, что продолжение таких атак может привести к техногенной катастрофе масштаба Чернобыля.

Военные аналитики отмечают, что главный сдерживающий фактор (табу на применение ЯО) ослабевает по мере того, как стороны начинают обсуждать этот сценарий как допустимый в «экстремальных обстоятельствах». Как только страх перед применением исчезает, механизм сдерживания дает сбой.

Таким образом, сегодня мы находимся в фазе ядерной неопределенности. Угроза применения ядерного оружия в ближайшие дни маловероятна, однако достигла максимума за последние десятилетия. Ядерный фактор может начать определять ход военных и политических решений.