10.01.2026

Начиная с 28 декабря 2025 года, в нескольких городах Ирана вспыхнули массовые демонстрации на фоне широко распространенного недовольства правительством Исламской Республики и углубляющегося экономического кризиса. Хотя первоначально протесты были вызваны разочарованием из-за инфляции, роста цен на продукты питания и резкого обесценивания иранского риала, они быстро переросли в более широкое движение, требующее свержения нынешнего режима. Начавшись с владельцев магазинов и торговцев на базарах в Тегеране, демонстрации вскоре распространились на университеты, привлекая большое количество студентов со всей страны. Демонстранты выкрикивали антиправительственные лозунги, а также лозунги в поддержку монархии, выражая свое недовольство власть имущим, а также более широкие политические требования. Это движение быстро стало крупнейшей вспышкой беспорядков в Иране со времен протестов 2022–2023 годов после смерти Махсы Амини.

Волна протестов была вызвана быстрым ухудшением экономической ситуации. Инфляция выросла до 48,6% в октябре 2025 года и до 42,2% в декабре, что создало нагрузку на семейные бюджеты. 29 декабря иранский риал достиг своего минимума (1,45 миллиона за доллар США), затем к 3 января правительство повысило курс риала до 1,38 миллиона в попытке контролировать население. Это не возымело эффекта, и 6 января риал снова побил свой рекордно низкий уровень (достигнув 1,5 миллиона за доллар США), что вызвало резкое повышение цен, в том числе на продукты питания и другие товары первой необходимости. Экономический кризис, развивавшийся в течение нескольких лет, сопровождается опасениями возобновления конфликта после Двенадцатидневной войны 2025 года с Израилем и возобновлением связанных с ядерным оружием санкций ООН, введенных посредством механизма «быстрого восстановления».

Первоначально сосредоточенные на базарах Тегерана, протесты распространились на крупные города, такие как Исфахан, Шираз и Мешхед. По мере роста масштабов демонстраций протестующие в нескольких городах скандировали лозунги о политических переменах, включая призывы к свободе и явное противодействие правительству.

Власти отвечают традиционным для Исламской Республики набором мер: силовое подавление, массовые задержания, ограничение доступа к интернету и обвинения внешних сил во вмешательстве. Несмотря на масштаб и географическую широту протестов, на данный момент режим сохраняет управляемость и контроль над ключевыми институтами.

Сравнение с протестами 2022–2023 годов.

Протесты 2022–2023 годов, вспыхнувшие после гибели Махсы Амини, имели преимущественно социально-культурную и правозащитную природу. Их ядром стали требования прав женщин, гражданских свобод и ограничения вмешательства государства в частную жизнь. Основными участниками были молодёжь, студенты и городские жители, а символическим центром — женский протест.

Нынешняя волна протестов носит экономический характер с быстрым переходом к политическим требованиям. В отличие от 2022–2023 годов, в них активно вовлечены торговцы, рабочие, представители малого бизнеса и части среднего класса. Это делает движение менее символическим, но потенциально более опасным для системы, поскольку оно затрагивает материальные основы социальной стабильности.

Принципиальные отличия текущих протестов.

Ключевое отличие нынешней волны заключается в социальной широте и мотивации протеста. Если протесты после смерти Махсы Амини были в значительной степени ценностными и идеологическими, то текущие — экзистенциальными: они связаны с вопросом выживания домохозяйств и экономической устойчивости.

Второе отличие — снижение иллюзий реформируемости системы. В протестной риторике всё чаще звучат не требования изменений в рамках существующего строя, а сомнения в его жизнеспособности в целом. Это не означает наличия единой альтернативы, но указывает на рост системного недоверия.

Третье отличие — более жёсткая и превентивная реакция государства. Опыт 2022–2023 годов был учтён: отключения интернета и силовые меры применяются быстрее и масштабнее, что снижает возможности горизонтальной самоорганизации протестующих.

Баланс внутренних сил и влияние на развитие ситуации.

Будущее протестов в Иране определяется не столько числом участников на улицах, сколько балансом между ключевыми внутренними акторами.

Решающую роль играет силовой блок — Корпус стражей исламской революции, формирования «Басидж» и полиция. Пока эти структуры остаются лояльными верховному руководству и действуют согласованно, протесты могут быть подавлены независимо от их масштабов. На данный момент признаков серьёзного раскола внутри силовых элит не наблюдается.

Второй критический элемент — экономические группы и потенциальные забастовки. Подключение нефтегазового сектора, транспорта или государственных служащих способно резко изменить баланс сил, превратив уличные протесты в системный кризис. Пока такие процессы носят ограниченный и локальный характер.

Отдельным фактором остаются периферийные и этнические регионы, где протесты традиционно более радикальны. Их активизация усиливает давление на центр, но без синхронизации с Тегераном и крупными экономическими узлами не становится решающей.

Наконец, важен фактор элит и религиозного истеблишмента. Отсутствие открытой критики со стороны значимых религиозных фигур и политических групп внутри системы пока сохраняет режиму минимально необходимую легитимность.

Текущие протесты в Иране отличаются от предыдущих глубиной социально-экономических причин и широтой вовлечённых слоёв, но при этом сталкиваются с более подготовленным и жёстким государственным ответом. На данном этапе баланс внутренних сил остаётся в пользу власти, что делает сценарий быстрой политической трансформации маловероятным. Вместе с тем накопление экономических проблем и эрозия доверия к институтам создают предпосылки для затяжного кризиса, последствия которого будут зависеть не от улицы, а от решений элит и устойчивости силового аппарата.

Авт.: Аскер Кожеров